Квинтет времени. Книга 4. Большие воды - Мадлен Л`Энгл

– А что ты об этом думаешь? – спросила Иалит.

– Точно не знаю. Я толком не понимаю, как отношусь к нефилимам. Особенно если… – Оливема умолкла, не договорив.

– А к серафимам? – спросила Иалит.

– И насчет них я тоже толком не понимаю.

И Оливема заткнула уши, потому что Хам завопил.

У него был очень сильный для такого некрупного мужчины голос.

– Села, иди сюда! Раз Оливема не хочет помогать, мне нужен единорог!

– Ты же знаешь, что единорог не сможет подойти к тебе! – раздраженно бросила Ана.

– Ему и не надо подходить, – буркнул Хам. – Они могут посветить с любого расстояния. А мне только их свет и нужен.

– Тебе столько всего нужно!.. – пробормотала Ана.

– Иалит! Ты можешь позвать единорога! Или ты, Села! Позови мне единорога!

Внезапная вспышка заставила всех зажмуриться – такая яркая, словно под тяжелые шкуры шатра внезапно прорвалась молния, – через отверстие в крыше влетела, что ли?

– Убирайся! – закричал Хам. – Ты кто такой?

Он имел в виду не мерцающего единорога, стоящего посреди шатра. На шкурах рядом с Хамом лежал совсем юный человек с сильными солнечными ожогами и лихорадочно блестящими глазами.

Матреда наклонилась и присмотрелась к мальчику:

– Откуда он взялся? Хам, это твой друг?

Хам явно был ошарашен.

– В жизни его не видал!

– Кто он такой? – сердито спросил Сим.

Патриарх, обгладывавший баранью кость, покосился на незваного гостя.

– Еще одна разновидность великанов, – с отвращением проговорил он.

– Кто бы он ни был, ему нужен воздух, – сказала Оливема. – Не толпитесь вокруг него. Видите – у него солнечная лихорадка. Ну и ужасно же он выглядит!

Элишива, жена Сима, внимательно вгляделась:

– Если это и великан, то очень молодой.

Иалит кое-как удалось протолкаться между Матредой и Оливемой, чтобы хоть что-то рассмотреть, и она невольно взвизгнула:

– Это мой молодой великан!

– Что такое, дочь? – спросила Матреда. – Ты его уже где-то видела?

– У дедушки в шатре, когда я относила ему светильник.

Патриарх нахмурился:

– Если мой отец, Ламех, не пожелал держать великана у себя в шатре, почему это должен делать я?

– Папа, ну пожалуйста! – взмолилась Иалит.

– Ты вправду уже видела его? – спросила Оливема.

– Когда я относила дедушке Ламеху светильник, – повторила Иалит, – у него в шатре был этот молодой обгоревший великан. – Она посмотрела на охваченного лихорадкой юношу. – Хотя я не уверена… А где Иафет?

И тут, откинув полог шатра, вошел Иафет.

– Ах ты ж! – воскликнул он. – Я-то бегаю по оазису, ищу его, а он тут! Это же День, тот самый, которого я ищу! – Он опустился на колени. – Бескрылая гагарка! Он жив?

– Ну-ка все отодвиньтесь! – распорядилась Оливема. Она положила руку на голую грудь Денниса. – Он жив, но у него сильный жар.

Ана чуть отступила, грязной рукой убрав рыжие волосы с лица.

– А он серафим или нефилим?

Иалит покачала головой:

– У него нет крыльев. Иафет, как хорошо, что ты вернулся! Ведь правда же, это тот, которого ты искал?

– Да, – подтвердил Иафет. – Но похоже, что он обгорел чуть ли не до смерти.

Оливема приложила ладонь к покрасневшему лбу, скривилась от его жара и повернулась, выискивая единорога, который потускнел уже почти до полного исчезновения.

– Единорог, ты можешь помочь?

Силуэт единорога сделался четче. Он нагнулся к лихорадящему мальчику, и изо лба его заструился свет, охлаждая горящую кожу.

Хам вскочил со шкур и, пошатываясь, кинулся к единорогу:

– Мне! Мне помоги! Я болен! Помоги мне!

Его светлые волосы слиплись от пота. В еще более светлых волосах на груди запутались капли.

Снова вспыхнул свет, а когда зрение вернулось к ним, единорог исчез.

– Болван! – сверкнула зелеными глазами Ана. – Знаешь ведь, что тебе нельзя соваться к единорогу!

– Ну и как мы собираемся избавиться от этого недожаренного великана? – спросил глава семейства.

– Дорогой, – возмутилась Матреда, – мы просто обязаны оказать ему гостеприимство!

– Мой добрый отец Ламех, очевидно, из своего шатра его выбросил! – заметил ее муж.

– Нет, отец! – возразила Иалит. – Ты не понял! Этих великанов двое, и у дедушки в шатре второй, и о нем там заботятся.

– Что ты такое несешь? Как этих великанов может быть двое?

– Ах, отец, если бы только ты сходил повидаться с дедушкой Ламехом!

– Я не собираюсь сюсюкаться со стариком. И с его несусветными великанами тоже. У нас и так забот полон рот, не хватало только умирающих великанов.

Иалит опустилась на колени рядом с Оливемой и посмотрела на юношу; дыхание его было неглубоким, веки подергивались. Иалит нерешительно протянула руку и коснулась его горящей щеки.

– Ты не Сень? Ты его брат?

Воспаленные глаза чуть приоткрылись:

– Деннис. Деннис.

Потом юноша вскинул руку, словно пытаясь прикрыть лицо от удара. Его затрясло.

– Что это с ним? – воскликнул Иафет. – Его кто-то обидел. И он не узнает меня.

– Он испуган! – потрясенно вымолвила Элишива.

– Ну уж дедушка Ламех точно не мог его побить! – возразил Сим.

– Конечно нет! – поспешил согласиться Иафет.

– Только не дедушка! – одновременно с ним воскликнула Иалит.

– Эль! У него кожа вся ободрана! – вырвалось у Оливемы.

– Кто-то плохо с ним обошелся, когда он уже покинул шатер дедушки Ламеха и еще не попал сюда.

Матреда наклонилась и негромко спросила:

– Но кто мог это сделать? Даже с недоделанным великаном?

– Деннис! – позвал Иафет.

– Деннис, – простонал юноша.

– Где ты был? Кто-то призвал тебя с единорогом обратно в бытие? Кто это был?

Оливема коснулась руки мужа:

– Села призвала единорога, и вдруг здесь очутился этот раненый великан.

– Но он был где-то еще в оазисе. – Иафет взял руку жены и прижал к своей щеке. – И с ним дурно обошлись. Он почти без сознания. Это ужасно!

Ана заглянула через плечо Иалит:

– Ты точно уверена, что он человек?

Иафет задумался: